История моей любви, открывающая тайну ее предмета.
Действие шестое.

«И все-таки, это были грабли!.. А я все равно идиот!» Как выяснилось, одно другому ни в коей мере не препятствует…
Так, или примерно так, рассуждал я, прохаживаясь из угла в угол в минувшие выходные и упорно набирая один и тот же номер. Нет, не один – три. Набрал бы и четвертый, да непостижимым образом вопреки обещаниям операторов кончилась карточка, а звонить в Москву за так я, видя столь несомненный указующий перст судьбы, постеснялся. В блокировке номера московского мобильника, я перста судьбы не увидел, равно и в том, что набор мобильника питерского все время оборачивался оставьте-голосовым-сообщением. А вот то, что городской телефон может начать сообщать мужским голосом, что номер отключен, заставило меня задуматься….
С моего приезда мы не виделись, и только на пятый день я смог до него дозвониться. Писал он мне в Германию только в самые первые дни, да и то это, скорее, было связано с тем обстоятельством, что накануне его отъезда в Москву мне позвонила та самая "безнадежно влюбленная в него ученица" и рассказала, что у них таки были отношения и он в свое время предлагал ей пожениться и завести детей. О том, что он был в это время еще женат, она узнала случайно и не от него; о том, что сейчас он собирается жить со мной, она узнала только от меня. Некоторыми деталями ее история напомнила мне мою собственную с императором барбароссой (хотя, надо сказать, в отличие от нее, не знал я только того, что, обещая мне устроить наши отношения, он не собирается разводиться), и я, конечно же, ей поверил. Написал гневное письмо о том, что мне еще стоит подумать, стоит ли мне связывать свою жизнь с человеком, склонным к вранью и двоеженству, потребовал разъяснить ситуацию. Но… в общем, меня уговорили (хотя она меня и предупреждала, какими именно словами меня будут уговаривать). И я остался в состоянии восхищенного недоумения, потому что я человек наивный и у меня не укладывалось в голове, какой же это надо иметь изощренный ум, чтобы так и с такими подробностями изобразить такую выдумку, которая бы в меня настолько попала, что я даже усомнился в искренности и честности любимого человека.
Потом письма прекратились, несколько дней я бессмысленно ждал и слал смски, наконец, получил ответ, что он отрезан от интернета, работодатель запретил ему частную переписку (вы можете заглянуть к нему в жж и увидеть, что теперь, когда надобность писать мне отпала, интернет снова есть и в самое рабочее время). Еще несколько дней прошло в долгом выпрашивании городского номера и удобного времени, чтобы я сам мог ему позвонить. Позвонил уже из Парижа и с удивлением обнаружил, что мне не рады. Ну, плохи дела, совсем замучился человек на этой чертовой работе, не надо было ему туда ехать…
Во время нашего телефонного, это когда я уже был здесь, разговора, я узнал, что работа, оказывается, уже совсем не та, ради которой он туда поехал, а какая-то другая: дерут три шкуры, платят мало, долгу уже не 20 тысяч, а 40, и не понятно, как жить дальше. Под конец беседы мы договорились встретиться в Питере на этих выходных, потому что он все равно приедет по делам, встречается с риэлтером, который уже нашел ему жильца. Да, это могло быть выходом, начал я….Стоп! Как жильца?! а вещи? а книжки? Куда ты денешь все твои вещи, ее же нельзя прямо так сдавать? «А что вещи? Что им не надо, то сами выкинут, что пригодится, пусть пользуются…» - сказал он мне своим безмятежно-печальным голосом. – «Нет, если ты найдешь, куда их вывезти, можешь заняться.» Да, но… «Ты знаешь, я тут пожил и понял, что человеку в принципе не так много надо…»
Когда соседка внезапно позвонила ему за несколько дней до его отъезда на мобильный и сказала, что около квартиры трутся какие-то подозрительные личности, я помню, в какой он был панике, как мы мчались вдвоем в его разграбленную квартиру, как он носился по платформе метро и кричал, что теперь даже такой упертый оптимист, как я, не смеет возражать, что теперь-то уж точно все кончено. Тогда тревога оказалась ложной. А теперь он сам готов отдать на разграбление свою квартиру, ту самую квартиру, в которой мы собирались вместе жить, и где я собственными руками хотел делать этим летом ремонт, с ужасом ожидая того момента, когда придется решать, куда же на время ремонта девать все эти вещи, книги и старую мебель… И тут до меня дошло, что он просто не собирается возвращаться в Питер!

Он обещал позвонить или написать смс, когда приезжает: я хотел встретить его на вокзале. И вот я хожу, уже второй день набираю его номер. Он не берет трубку. Именно не берет, потому что временами бывает занято. Все это мы уже проходили с барбароссой. Тот тоже все время не хотел или не мог со мной разговаривать; периодически возникал, затаскивал меня в постель и снова исчезал, обещая, что как только будет время, он обязательно со мной поговорит, потому что есть разговор, а я все надеялся, что разговор будет о том, как нам с ним устраивать наше будущее. Мое существо вытаскивалось, как рулончик туалетной бумаги, от моего сердца отрывался кусочек, использовался по назначению, потом рулончик ставили обратно в шкафчик. Тимофееву мое тело не нужно, ему оказались нужны мои деньги. Накануне, все так же не отвечая на мои звонки, он послал мне смс с вопросом, могу ли я одолжить ему 5 000 рублей (полторы моих месячных зарплаты). Поскольку я ответил, что прежде чем начинать искать для него такие деньги, я должен сначала с ним поговорить, - я оказался больше не нужен.
Второй раз я почему-то люблю человека, который, при всей своей чуткости и внимательности, оказывается способен отнестись ко мне, как к тряпичной кукле (нет, в первом случае кукла была, скорее, резиновая). Которой при этом робеет и трусит настолько, что не способен признаться даже в том, что отношения уже закончены. И в правду грабли, грабельней некуда, рукоять только вот заменили…