История моей любви, открывающая тайну ее предмета.
Действие третье.

В реальности демон оказался не так страшен, как я уже привык его себе расписывать. Вместо того чтобы выяснять отношения, мы мирно с ним поболтали и расстались добрыми приятелями.
Возлюбленную мою он, как выяснилось, знал, и знаком с ней был, чуть ли не дольше, чем со мной. Мы снова начали с ним здороваться, трепаться о литературе, опять он нес всякую ахинею, сыпал эрудицией и потрясающе красиво переводил метафоры в живущие сами по себе образы. По ряду некоторых вопросов мы по-прежнему оставались антагонистами, но спорить с ним было весело, хотя за предпочтение Стругацких Ле Гуин я готов был убить. Причем не кого-то любого, а именно его, «моего любимого оппонента».
Как-то раз он предложил мне с ним вместе снимать комнату, но поскольку у меня тогда была женщина, а как с ним жить, я и вовсе не представлял, я отказался. Несколько раз мы вместе пили. Он рассказывал мне о своих жизненных заморочках, я о своих – и те и другие, как правило, были связаны с женщинами. Он познакомил меня со своей невестой, я был страшно польщен. В разгар приготовлений к свадьбе он взял меня в гости к своей любовнице (обе, как водится, не знали о существовании друг друга), я был тронут доверием, хотя и не знал, что мне с ним делать. Когда я сам собрался жениться, то тоже познакомил его со своей будущей женой (хотя мне скорее было важно показать его ей, чем ему ее).
Он часто не приходил в гости, когда мы договаривались, но я никогда не расстраивался. Ни разу, пообещав непременно придти, он не явился на мой день рожденья, а на его д/р, кроме одного раза, мы все не могли никак пересечься и купленную ему в подарок чашку я берег для него года три, прежде чем сумел отдать. Я был уверен, что жизнь у него пошла на лад, что все эти неурядицы остались в прошлом, а я вот так вот нежданно-негаданно обрел себе идеального приятеля: есть рядом – хорошо, а нет – тоже славно.
Неурядицы, меж тем были нешуточные. В разгаре своего пятого курса он бросил Истфак (чтобы не ходить со мной по одним коридорам), и какое-то время очень серьезно лечился от депрессии (в слух это не проговаривалось, но я был уверен, что и это было связано со мной, по крайней мере, он в это верил). В общем, теперь я не уставал вздыхать с облегчением, что проклятье, которым мы одарили друг друга, наконец-то, снято и можно спокойно жить дальше.
Меж тем я по-прежнему ставил отношения выше многих принципов, и печали мои продолжали множиться. Если бы только они! Множились вкруг меня и те, кому я эти печали доставлял. Вскоре я заметил, что пальцев на обеих руках у меня хватает только для женщин. Мужчины туда не помещались, для них нужно было заводить третью руку. Накопленный опыт давал понять, что все мои попытки устроить свою жизнь с женщиной обречены на провал. Какими бы разгильдяями не оказывались их будущие мужья, они все равно были лучше, даже если у них, так же как и у меня, не было своего жилья и денежной работы: вновь образованной семье всегда помогало старше поколение. А главное – потенциальная возможность родить ребенка. Поскольку самому мне от женского здравого смысла тоже никуда не деться, я всегда - в конечном счете - признавал, что они правы. И не всегда был готов ждать, когда они уйдут от меня сами, от некоторых уходил сам. Два раза – просто перестав звонить.
Из мужчин я хотел жить только с одним человеком. Но то ли захотел этого слишком поздно, то ли вообще зря (эта история уже обрела свою литературную форму на этих html’ах, причем не раз). В общем, к исходу осени я понял, что надо искать человека.